— Пойдем? — вдруг услышала она откуда-то издалека голос Павлика.

— Куда?

— Принесем еще кофе.

Надя осталась сторожить стол, а Марина с молодым человеком зашли в маленькое помещение, некогда бывшее подъездом старого дома. Там продавали жетоны, по которым автомат готовил кофе. Молоденькая буфетчица за стойкой отражалась в многочисленных зеркалах вместе с пестрыми бутылками.

Павлик положил на зеркальную поверхность стойки деньги. Марина добавила еще пять тысяч — как раз на два жетона, чтобы получить двойной кофе.

— Забери деньги! — приказал Павлик.

— Почему?

— Потому что сегодня угощаю я.

Марина прижала купюры ладонью и сказала:

— Нам жетоны. На все.

— На все, не считая пяти тысяч.

— Так сколько вам все-таки жетонов? — поинтересовалась буфетчица, не убирая с лица дежурной улыбки.

— На все, — настаивала Марина.

— Нет, только на мои.

— Разберитесь между собой, потом делайте заказ, — прервала их диалог юная барменша тоном советской продавщицы.

Во время этого разговора в стиле «позвольте вам не позволить» к стойке подошли двое — грузные, в плащах, несмотря на теплую погоду, чем-то друг на друга неуловимо похожие. Новые гости юную жрицу общепита явно не обрадовали. Более грузный из них плечом отодвинул Павлика в сторону и бросил на прилавок горсть купюр.

— Водки, — распорядился он, словно купчик из пьесы Островского.

Барменша широким жестом указала на витринy. Водки там было сортов десять, не меньше.

— Какой?

— Я дрянь не пью. «Абсолют» давай.

— Куда влез? — Павлик попытался вновь занять место у кассы.

— Ты че, больно умный, — процедил любитель заграничного алкоголя, принимая бутылку и два пластиковых стаканчика. — Тут ваще только для белых.