— Ты же знаешь, Виктор, с пистолетом я на «вы».

— Заметано. Принеси мой личный автомат. — Таким тоном, наверное, Иван Грозный жаловал шубу с царского плеча. — И цинк патронов — ему лично. И иди очисти лучшую огневую позицию, понял? Всех «козлов», что там лежат, прогони к едрене фене.

— Будет сделано, — не по-уставному отвечал сержант своему командиру.

Не успели Феликс с майором выкурить и по одной сигарете, как сержант уже вернулся. Автомат он нес сам. Такая драгоценность, как личное оружие начальника стрельбища, не могла быть доверена никому другому. Двое солдат тянули за ним цинк с патронами.

— Ваше задание выполнено, товарищ майор, — отрапортовал сержант.

— Ну все, пошли, — расплылся в благостной улыбке Котов, — душу отведешь, сколько пожелаешь. А потом в баню поедем, выпьем. Хочешь, насчет девочек договорюсь? Тебе какие сейчас больше нравятся: с ножками или с попками?

— Небось какие-нибудь доярки из колхоза «Красный лапоть»?

— Ну и что, — пожал плечами Виктор. — Их, по-первых, каждый месяц врач проверяет. А во-вторых, — чисто по-военному строил логический ряд Котов, — навозом пахнут, так мы их в баньке отмоем.

— Погоди, не торопись. Отстреляюсь, тогда видно будет. Да я к тому же за рулем.

— Шофера тебе найду.

— Знаешь, Виктор, ты свой автомат только мне доверяешь, и я свою машину в чужие руки не отдам.

— Я для тебя, жмот ты этакий, своих пристрелянных доярок не жалею, а ты…

— Не уговаривай пить, у меня правило: выпил рюмку — закуси ключами от машины.

— Тогда ночевать здесь оставайся.

Занятия прекратились. Специально для Феликса Колчанова солдаты принялись расчищать сектор и готовить мишени.

А майор с Феликсом продолжали беседовать.

— И все-таки я тебя, Колчан, не пойму: к чему ты в жизни стремишься?

— А ты, Виктор, к чему?

— Ну вот, видишь, стал майором, потом подполковником буду. А там, смотришь, и три звездочки на погоны повесят. А уж если совсем повезет, то и одну большую.