— С места, с упора — это одно, а вот теперь пойдем-ка мы с тобой на поле и будем стрелять не целясь, от живота. А ты, — бросил он майору Котову, — проследи, чтобы твои балбесы из траншей не высовывались и чтобы мишени поднимали порезче.

— Есть! — отрапортовал тот.

Солнце уже зашло, сгущались сумерки. Вспыхнувшие прожектора залили вечернее поле и лес за ним фантастически ярким светом. Феликс и генерал Кабаков стояли рядом. Их длинные тени касались головами самого подножия далекого леса.

— Ну что, с Богом, — произнес генерал, и стрелки двинулись вперед.

Теперь уже мишени поднимались по одной без всякой системы: то слева, то справа, то далеко впереди. Было оговорено, что побеждает тот, кто первым успевает положить мишень. Колчанов сам изумлялся: раньше ему не приходилось стрелять в таких условиях. Но каждые два раза из трех он успевал положить мишень первым.

— Они тебе подыгрывают, — прошипел сквозь зубы генерал Кабаков.

— С какой стати?

— Приятно начальству подгадить…

Генералу не хотелось признавать свое поражение. Все чаще начинался спор, чья же очередь все же скосила мишень. Он был уже согласен на ничью, лишь бы Феликс признал это.

Но Колчанов, как говорят в цирке, «поймал кураж».

— Раз вы, товарищ генерал, считаете, что попадаете первым, давайте зарядим рожки одними трассерами. Тогда будет видно.

Предложение выглядело вполне разумным, и Кабаков скрепя сердце согласился. Они расстреляли последние патроны, когда на небе уже зажглись звезды.

Генерал и Феликс вернулись к подножию командной вышки.

— Все, твоя взяла, — констатировал Кабаков и протянул Феликсу руку.

— Сожалею. — Колчанов крепко пожал пухлую генеральскую ладонь. — И вы стреляете отлично.

— Хочешь сказать — отлично для генерала?

— Вовсе нет.

И тут в поле зрения генерала попал майор Котов, про которого оба стрелка успели напрочь забыть.