Ничего не подозревавший о своем будущем взлете Виталик сидел возле института на парапете вечно не работающего фонтана с калькулятором в руке и колдовал над чужой курсовой работой.

И тут невдалеке он увидел двух парней, которые с не менее серьезным видом священнодействовали на клочке бумаги тупым карандашом. Суть их занятия не составляла никакой тайны для прохожих. Один из них держал в руке пачку тогда еще советских рублей, другой — несколько долларовых купюр. Естественно, сдавай парень сотку или пятидесятку, подсчет можно было бы произвести и в уме. Но ему понадобилось продать ровно тридцать семь баксов, а на заре рыночной экономики приличные калькуляторы, как и многое другое, были дефицитом. Вот парни и обратились к Виталику.

Тот, весьма польщенный, ввел в память нужные цифры и буквально за секунду произвел несложную операцию: тридцать семь умножил на курс бакса. Валютчик со сдатчиком удалились, в награду угостив помощника сигаретой, а Виталик остался сидеть, тупо уставившись на цифру в окошечке калькулятора, именуемую в математике произведением.

Это самое произведение заворожило его, словно произведение искусства. Оно составляло аж две стипендии. И он понял: теперь не сможет спокойно спать, спокойно есть, зная, что где-то совсем рядом, даже задевая его, проходят большие, как ему тогда казалось, деньги.

Назавтра он разыскал того же самого валютчица. Несколько раз вроде бы случайно прошелся возле него, пока сей коммерсант не заприметил Виталика и не поздоровался с ним. И Езерский до самого вечера постигал тайны ремесла, за которое тогда еще можно было получить длительный срок с конфискацией и даже смертную казнь. За этот день он научился многому: безошибочно определять переодетого сотрудника милиции, никого не обманывать, поскольку «точка» стоит куда дороже сиюминутной выгоды.