— Марина, — позвал Виталик. —Что?

— Отодвинь шторы.

— Сам не можешь, что ли?

— Голова тяжелая…

Теперь уже Езерский не спал. Он лежал, широко открыв глаза. Когда Марина вошла в комнату, на ней уже были туго облегающие джинсы и легкая хлопчатобумажная майка. Она раздвинула шторы, повернула планки жалюзи. Яркое солнце тут же ударило по глазам Езерского. Так, еще одна пытка, в лучших традициях гестапо и Лубянки. «Кто с тобой работает?» Так ведь пора на работу!

— Ни хрена себе! — сказал он, глядя на часы. — Это же мне через пятнадцать минут выходить!

— Если бы не я, ты проспал бы, — заметила сестра.

— Ты, Маринка, меня спасаешь.

Виталик наскоро умылся и причесывался уже за кухонным столом. Марина, казалось, была совсем не рада такому сияющему утру. Она сидела как в воду опущенная, в ее взгляде читалось: снова весь день буду одна наедине со своими мыслями.

— Вкусный кофе, — похвалил Виталик, хотя напиток ему не понравился.

— Может быть, но, по-моему, не очень.

— Я тоже так думаю, — рассмеялся молодой человек.

Но сестра тут была ни при чем. Это он решил испробовать новый сорт кофе, соблазнившись назойливой рекламой. А в красивой баночке оказался какой-то сомнительный порошок с горелым запахом.

Затолкав в рот бутерброд целиком, Виталик прожевывал его уже в прихожей в процессе зашнуровывания кроссовок. Марина явно хотела о чем-то спросить его, но не решалась. Ее брат прекрасно знал, о чем она будет спрашивать, но тоже не спешил с ответом.

Наконец, когда он соорудил кокетливый бантик на правой ноге и взялся за левую, Марина, как бы невзначай вспомнив, спросила:

— А Феликс Колчанов еще не приезжал?

— Приехал, — неохотно ответил Виталик.

— Ты встречался с ним?

Брат неопределенно пожал плечами.

— Ты говорил с ним? Отвечай!

— Не было случая.

— Тогда побыстрее езжай к нему и переговори, я же просила тебя.