— Зачем?

— Ты же за деньгами приехал. Я тебе на две тысячи рваных купюр достал.

— Нормально, спасибо. Я в других местах тоже понемногу прикупил. А то этим разом собрался в Вену на своей машине ехать, так что назад гнать подержанное авто не буду. Хоть немного, да поднимусь.

— Ладно, давай здесь, — сказал Виталик и принялся пересчитывать деньги.

Он раскладывал их на столе по номиналам, десятку к десятке, двадцатку к двадцатке. Рваных сотен оказалось меньше всего.

За этим занятием ни Виталик, ни Феликс не заметили, как из-за угла забора появилась цепочка омоновцев. Вторая точно такая же цепочка двигалась с другой стороны. Вся площадь перед рынком оказалась взятой в кольцо. Никого из торговцев спиртным, контрабандными сигаретами, валютчиков не предупредили, что сегодня в городе появится воронежский ОМОН. Двое здоровенных парней в камуфляже уже заламывали руки одному из валютчиков, третий отнимал у него деньги и потрошил карманы.

Пронзительно закричала женщина, у которой из рук вырывали сумку с украинской водкой. На рынке началось столпотворение, люди бросились врассыпную. Уже замелькали в воздухе резиновые дубинки, послышались истошные вопли, мат, зазвенели наручники.

Когда Феликс с Виталиком спохватились, было уже поздно. К ним бегом приближались двое здоровенных амбалов в камуфляжной форме, из-под которой просматривались полоски тельняшек. Одинаковые физиономии тупых исполнителей. Дубинки, автоматы — все как положено.

Виталик словно окаменел с пачкой долларов в руках. Он только что пересчитал и собрал все деньги в ладонь.

— …здец! — тихо констатировал бригадир валютчиков, вскакивая и отодвигая стул. — В машину!

— Кретин! — прошептал ему Феликс. — По номерам найдут! Рвем когти!

Продолжая сжимать доллары в кулаке, Езерский помчался к стоянке. Феликс в развевающейся, как на плакате времен Великой Отечественной, плащ-палатке несся за ним следом.

— Стой! — раздался им вслед крик. — Стрелять буду!