— Черт, — пробормотал Феликс, — придется переждать здесь.

— Что делать? Что делать? — причитал Виталик, понимая, что спрятаться уже никуда не удастся и скорее всего их найдут.

— Да тут они, тут, — убеждал один омоновец другого. — Никуда не денутся. Видишь, следы!

— Может, зря ищем?

— Следы, дурак, смотри.

Виталик посмотрел на подошвы своих кроссовок. Он-таки вляпался где-то в лужу с известью. А затем его взгляд скользнул по цепочке собственных следов, ведущих от двери к тому месту, где он сейчас стоял.

— Все, конец, — прошептал Виталик. Феликс повернулся к нему спиной.

— Цепляйся за шею, подожми ноги, — сказал он.

Виталик с огоньками надежды в глазах повис на Феликсе, и тот оттащил его за одну из перегородок.

Голоса преследователей звучали уже совсем рядом.

— Куда ты? — только и успел прошептать Езерский, когда Колчанов оставил его одного.

Но тут же ему пришлось замолчать. Двое омоновцев уже вошли в недостроенный магазин. Они шли с автоматами на изготовку, методично осматривая каждый закоулок, заглядывая за каждую пустую бочку. Виталик трясущимися руками засовывал доллары в трусы, хотя понимал, что вряд ли этим спасет деньги.

— Тут они! Тут! — проговорил один из омоновцев, остановившись возле следов, которые внезапно обрывались посреди торгового зала.

— Что он, улетел отсюда? Как Карлсон?

— Да нет, снял ботинки, взял в руки и сидит сейчас где-нибудь здесь.

— Не похоже…

— Сейчас выкурим.

И тут же в стенку рядом с Виталиком, расколовшись на мелкие кусочки, ударился кирпич. Езерский облизал пересохшие губы. Будь что будет, решил он.

Омоновец с коротким десантным автоматом у живота прошел несколько шагов и ухмыльнулся. Он увидел беглеца, сидевшего на корточках в углу.

— Ну вот, здесь он.

— Ага.

Второй милицейский гвардеец перевесил автомат за спину и взял в руки резиновую дубинку, именуемую в народе «демократизатором».