— А ну поднимайся, сволочь!

— Вы чего, ребята? — прошептал Виталик.

— Сейчас увидишь, чего! Ах ты падла, спекулянт! Да вас давить надо, как клопов! И черных, и жидов… А ну встать!!! — закричал один из омоновцев.

И Езерский, даже не вникнув в суть пламенной речи, оказался на ногах.

— Вы чего?

— Выходи! Только аккуратно, руки за голову!

— Нету у меня ничего.

— Молчать!

Виталик, прихрамывая на подвернутую ногу, вышел из укрытия и остановился у колонны.

— Думаешь, ты нам нужен? На хрен ты нам сдался! Бабки выкладывай! — прорычал один из элитных правоохранителей и повел стволом автомата.

— Деньги? Да? — Виталик захлопал глазами, как тупой ученик у доски, и потянулся к карману.

Он вынул несколько порванных, измятых купюр из тех, что предназначались для Феликса.

— Клади на пол! — приказал омоновец. Виталик присел, осторожно положил деньги и придавил их маленьким камешком.

— Ты что, издеваешься над нами? — прохрипел страж с «демократизатором» в руках. — Думаешь, я не видел, сколько у тебя баксов было? Клади все и уходи!

— Нету больше!

— Да я тебя сейчас… — зловеще лязгнул затвор автомата, — пристрелю, и никто ничего не докажет. Я здесь царь и бог, а ты что?

— Гнида ты, вот ты кто. Фашист! — вырвалось у Виталика.

— Поучи-ка его! — бросил «царь и бог» своему напарнику.

— Это мы мигом!

Резиновая дубинка поднялась над головой валютчика. Езерский понял, что эти способны на все. О «подвигах» пьяных опричников эпохи построения правового государства он знал не понаслышке.

Виталик расстегнул ремень джинсов, вытащил из трусов пригоршню кредиток и бросил их на пол.

— Все, больше нету!

— Хорошо хоть не обосрался, — засмеялся один из омоновцев, высоко запрокинув голову. — Иначе заставили бы тебя сейчас каждую бумажку вылизывать.