— Так можно и до конца жизни не выбрать, — рассмеялся Езерский и встал, чтобы выпить за здоровье хозяина дома.

Девицы были наверняка предупреждены, что одна из них предназначена Феликсу. Выпив, Виталик сел и вновь вернулся к прерванному разговору:

— Ты что, мы их тоже выбирали со всего Смоленска. Это лучшие, я тебе обещаю.

— Я не люблю трахаться за деньги.

— Во-первых, Феликс, ты за них не платишь…

— Ну, значит, ты за них заплатил.

— И я не платил.

— Они по любви трахаться приехали?

— В общем-то, можно сказать и так. Какая тебе, в сущности, разница, трахаются с тобой за то, что ты хороший парень, или за то, что они обязаны этим парням из налоговой полиции? Каждого человека любят за что-то, и вот они… согласились задаром… Так что можешь считать, они трахаются по любви.

— Виталик, отстань ты от меня.

— Как хочешь. Надумаешь — скажи. Можешь взять даже двух.

— Не получилось качеством — берешь количеством?

— Качество только лучшее.

Снова выпили. На этот раз изрядно нагрузившийся налоговый полицейский заплетающимся языком предложил тост «За дам-с».

Колчанов пил водку по-западному, маленькими глотками, и еще ни разу не подливал себе в стакан. Он все время ощущал близость Марины. Она сидела рядом с ним, не говоря ни слова, пила мало, вернее, только делала вид, что пила.

Третьего тоста так и не прозвучало. Как это часто бывает, застолье разделилось «по интересам». Толстый коллега евангельских мытарей отплясывал что-то среднее между русской присядкой и брейком, используя в качестве аккомпанемента собственную мощную глотку. Перед ним одна из девиц прижимала ладонями подол короткой юбки и подтягивала его вверх. Но лишь только показывались белые кружевные трусики, она тут же целомудренно вскрикивала и одергивала юбку. Специалист по выбиванию податей норовил схватить ее за мягкое место.