— Если вы нас сейчас отпустите, — спокойно сказала Марина, — то мы ничего вам не сделаем, не станем подавать на вас жалобу.

— Чего?..

— Не будем на вас жаловаться.

Со стороны можно было подумать, что старший оперуполномоченный решил посмотреть кинокомедию, так он заливисто хохотал. Затем Малофеев порылся в кармане плаща и нахмурился:

— Вот, из-за вас, сук, сигареты поломал. А ну, пошла со мной!

Он поднялся, схватил за руку Надю и потащил упиравшуюся девушку к двери.

— Куда вы меня ведете?

— Ты просила отпустить, так пошли.

— А подруга?

— Посидит здесь, ничего с ней не сделается.

Лишь только дверь закрылась, Марина бросилась к телефону, стоящему на столе. Но стоило ей сорвать трубку, как она услышала грозное покашливание. В двери стоял Малофеев, обмотав Надины волосы вокруг своей лапищи.

— Ой…

— А вот это ты зря, шлюха.

Он оттолкнул ее, выдернул шнур телефона из розетки, открыл свой сейф и засунул туда аппарат.

— Звонить тебе не положено, — заявил он, ткнул ее указательным пальцем в живот и вновь поволок Надю к двери.

— Надя! — только и успела крикнуть Марина.

Зловеще лязгнул замок. Дверь захлопнулась.

Марина бросилась к окну. Во дворе стояло несколько милицейских машин, но людей не было видно. Второй этаж — невысоко… Если бы только не решетки на окнах!

В бессильном отчаянии девушка опустилась на стул и стала биться головой о стену. Где-то в конце коридора послышался крик Нади. Марина подбежала к двери, заколотила в нее кулаками, а потом и подкованными металлом каблуками.

— Откройте! Откройте!

Вскоре в коридоре послышалось рычание Малофеева.

— Сучка! Месячные у нее, оказывается!

— Я же говорила…

— Дрянь!

Дверь распахнулась. Надя, которую старший оперуполномоченный толкнул в спину, упала на вытертый ковер и замерла. Марина попыталась проскочить под рукой, но тот схватил ее за волосы.