В кабинете второго этажа, где некогда сам адмирал Нельсон обдумывал очередную стратегию, увенчавшуюся впоследствии блестящей победой на море, полдюжины молодых джентльменов, которым наскучило играть в карты и которые были слишком пьяны, чтобы затевать ссору из-за нечестной игры, несомненно, имевшей место, без особого интереса заключали пари по поводу числа дам, которых удастся соблазнить барону Уотли до конца недели. Цифра, кажется, доходила до двадцати пяти, не считая графиню Лейд, благосклонности которой он сумел добиться дважды. В портретной галерее под неодобрительными взглядами шести поколений Уинстонов маркиза Бридли занималась сексом с лордом Сибуичем и его восемнадцатилетним сыном, причем, если верить слухам, ни один из них не имел опыта в такого рода утехах.

В главном холле кто-то привязал змею к хвосту поросенка, с визгом бегавшего по холлу, забавляя зрителей. В большой столовой собравшиеся вокруг длинного стола гости передавали по кругу с рук на руки полуодетую баронессу, исполняя при этом хором какую-то песню. Как только пение прекращалось, тот, у кого на руках баронесса оказалась в этот момент, получал право обладать ею. Даму, находящуюся в полубессознательном состоянии, передавали по рукам уже трижды, однако, судя по всему, она не собиралась требовать прекращения игры.

Даже сейчас, в период упадка нравственности и безумного мотовства, об излишествах и прихотях Гидеона Финчли, молодого графа Уинстона, в обществе отзывались неодобрительно. Нынешнее же празднество сулило окончательно загубить остатки его репутации. Однако ни одну живую душу — ни в Вулфхейвене, ни за его стенами — все происходящее не приводило в такой ужас, как Глэдис Уислуэйт, только что получившую повышение, сделавшись из судомойки горничной. Сегодня она впервые приступила к работе в графском доме.