– Насчет чего?

– Насчет празднования второй годовщины нашей свадьбы. Если бы она пронзила его сердце стрелой, то ему не было бы так больно. Но он только небрежно пожал плечами, так как до омерзения хорошо умел имитировать небрежность.

– Это годовщина не моей свадьбы, - напомнил он ей.

– Я знаю, - сказала она. Он не смотрел на нее, но по тону мог бы предположить, что она закатила глаза.

Однако на самом деле она не закатывала глаза. Майкл был совершенно уверен в этом. Он до болезненности хорошо узнал все повадки Франчески за эти два года и знал, что глаза она не закатывает. Когда она была настроена иронично, или саркастично, или коварно, она все это выражала голосом, да еще странным изгибом губ. Ей не было никакой нужды закатывать глаза. Она просто смотрела на вас очень прямо, и ее рот чуточку кривился, и…

Майкл нервно сглотнул и быстро отпил из стакана. Не слишком-то это достойно - так долго думать об изгибе губ жены своего двоюродного брата.

– Уверяю тебя, - продолжала между тем Франческа, бездумно водя пальцами по клавишам фортепьяно, но не нажимая на них, - что я прекрасно помню, за кем я замужем.

– Нисколько не сомневаюсь, - пробормотал он.

– Прости, что?

– Говори, говори, - сказал он.

Она брюзгливо поджала губы. Ему доводилось видеть эту гримаску на ее лице достаточно часто, особенно когда она разговаривала со своими братьями.

– Я спрашиваю совета у тебя, - сказала она, - потому что ты так часто веселишься.

– Я часто веселюсь? - переспросил он, понимая, впрочем, что именно так выглядит в глазах света - не зря же его прозвали Веселый Повеса. Однако слышать это из ее уст было ужасно. Значит, и она считала его человеком легковесным.

И тут же он почувствовал себя еще хуже, потому что это, возможно, было правдой.

– Ты не согласен? - осведомилась она.

– Вовсе нет, - пробормотал он. - Просто удивлен, что у меня спрашивают совета относительно празднования годовщины свадьбы, хотя я, очевидно, обделен талантами во всем, что касается брака.