— Почему мне кажется, что я слышал это раньше, — задумчиво произнес он. — Вот только мне было гораздо веселее?

— Просто молчи и массируй мне ноги.

— Слушаюсь, ваше величество, — пробормотал он, улыбнувшись, когда понял, что ей нравится, когда ее так называют. После одной или двух минут молчания, изредка нарушаемого стонами Франчески, он спросил. — Сколько еще ты собираешься здесь пробыть?

— Ты хочешь домой?

— У меня есть кое-какие дела, — ответил он. — Но ничего, что не могло бы подождать. Как ни странно, мне очень нравится твоя семья.

Она изогнула бровь и усмехнулась.

— Как ни странно?

— Именно. Хотя меня немного испугало, когда твоя сестра победила меня в соревновании по стрельбе.

— Она всех побеждает. Всегда. В следующий раз соревнуйся с Грегори. Он и в дерево попасть не может.

Майкл перешел к другой ноге. Франческа выглядела такой счастливой и расслабленной. Не только сейчас, но и за ужином, и в гостиной, и когда гонялась за своими племянницами и племянниками, и даже ночью, когда они занимались любовью на своей огромной кровати с пологом на четырех столбиках. Он готов был ехать домой, в Килмартин, пусть даже имение старое и полное сквозняков, но оно всегда было их домом. Хотя он с радостью оставался бы здесь вечно, если бы это значило, что Франческа всегда будет такой.

— Думаю, ты прав, — сказала она.

— Конечно, — ответил он. — Но насчет чего?

— Пора отправляться домой.

— Я так не говорил. Я просто спросил, что ты собираешься делать.

— Тебе и не нужно было говорить это, — сказала она.

— Если ты хочешь сказать, что…

Она покачала головой.

— Нет. Я просто хочу домой. К нам домой, — с напряженным стоном она села, поджав под себя ноги. — Здесь было чудесно, и я прекрасно провела время, но я соскучилась по Килмартину.

— Ты уверена?

— Я соскучилась по тебе.