Он поднял брови.

— Но я здесь.

Она улыбнулась и наклонилась вперед.

— Я скучаю по тому времени, когда ты был в полном моем распоряжении.

— Вам нужно лишь сказать, миледи. В любое время, где угодно. Я унесу тебя прочь и позволю тебе делать со мной все, что пожелаешь.

Она усмехнулась.

— Как насчет сейчас?

Он подумал, что это отличная идея, но благородство заставило его сказать:

— Я думал, что у тебя все болит.

— Болит, но не настолько. Особенно если ты сделаешь всю работу.

— Это, моя дорогая, не проблема, — он стащил через голову рубашку и лег рядом с ней, наградив ее долгим, восхитительным поцелуем. С довольным вздохом он отодвинулся и посмотрел на нее. — Ты такая красивая, — прошептал он. — Красивее, чем когда-либо.

Она улыбнулась — этой ленивой, теплой улыбкой, которая говорила, что недавно ей доставили удовольствие, или скоро доставят.

Он обожал эту улыбку.

Он начал расстегивать пуговицы на спине ее платья и был уже на середине, когда в голову ему пришла внезапная мысль.

— Подожди, — сказал он. — Ты можешь?

— Могу что?

Он замер и нахмурился, пытаясь подсчитать дни. Разве у нее не должны быть месячные?

— Разве сейчас не пора? — спросил он.

Она приоткрыла рот и моргнула.

— Нет, — сказала она, и в голосе ее звучало удивление — не его вопросом, а ее ответом. — Нет.

Он отодвинулся на несколько дюймов, чтобы лучше видеть ее лицо.

— Думаешь…?

— Не знаю, — тут она быстро заморгала, и он заметил, что дыхание ее стало прерывистым. — Думаю. Может быть…

Ему захотелось закричать от радости, но он не осмелился. Не сейчас.

— Когда, по-твоему…

— …я буду знать точно? Не знаю. Может…

— …через месяц? Два?

— Может, два. А может, раньше. Я не знаю, — ее рука легла на живот. — Может быть, ничего не вышло.