Дом, в котором жила Изабел, возвышался над окрестностями и был похож на квадратную кирпичную коробку. Жизнь в нем не была ни веселой, ни счастливой. Если здесь и раздавался смех, так только в ответ на пьяную шутку отца. Гораздо чаще в узких коридорах и холодных комнатах был слышен его раздраженный крик.

– Я важная особа, – однажды сказал он Изабел. – Меня боятся и уважают во всей Шотландии. – Это не было похвальбой. Посетители, желавшие встретиться и побеседовать с Магнусом Драммондом, приезжали и из Эдинбурга, и из Инвернесса и оставались у них в доме по нескольку дней.

Жизнь в Фернли не была слишком уж суровой. Наряды и еду можно было назвать даже роскошными. Но эти немногие радости не возмещали того страха, который постоянно испытывали мать и дочь.

Изабел не могла припомнить дня, когда бы она не боялась отца, причем до такой степени, что у нее потели ладони и все переворачивалось внутри. Большую часть времени она старалась не показываться ему на глаза, поняв, что чем реже он ее видел, тем меньше наказывал.

Этот человек всегда искал слабые стороны своего врага и использовал их себе во благо. Его хитрость многие годы спасала Драммондов. Плохо было то, что отец распространял свою немилость и на собственную семью, видя врагов даже в жене и дочери.

С возрастом Изабел поняла, что ее отец никогда не смягчится и она так и не сможет дождаться его одобрения. Они никогда не поймут друг друга. Однако осознав это, Изабел почувствовала странную свободу. Она словно бы освободилась от необходимости пытаться полюбить своего отца.

Изабел отдала поводья помощнику конюха. Робби был ее товарищем. Он помогал Изабел во всех ее несчастьях и никогда никому не рассказывал о ее тайных посещениях Гилмура, прятал камни, которые она оттуда привозила и всегда сообщал ей, если отец куда-либо уезжал. К тому же он не проявлял излишнего любопытства. Вот и сейчас он не спросил Изабел, почему она вернулась из Гилмура пешком.