Ей захотелось уйти с берега, у нее закоченели руки в карманах темно-синего пальто (темно-синее, решила она, приличный переход от траура). Пойти домой, поджарить лепешек и поесть их всласть, жирно намазывая маслом, чего мама бы страшно не одобрила. "Нам этого никогда не разрешали, нам не позволяли объедаться, и вообще теперь выясняется, что от масла развиваются сердечные болезни, ты не читала в газетах, Эсма? Удивляюсь, как ты этого не учитываешь. Я вот учитываю. Нельзя к каждой еде совать масло - масло туда, масло сюда".

Мама ежеутренне прочитывала от корки до корки две газеты - "Дейли Телеграф" и "Дейли Миррор" и зеленой шариковой ручкой отчеркивала, на что дочери следует обратить внимание. Она говорила: "Я люблю выслушать обе точки зрения". И какой бы точки зрения ни придерживались дочь или гость по поводу последних событий, одна из газет укрепляла ее в обратном мнении. Спор, говорила мама, оттачивает ум.

"Я не собираюсь опускаться, Эсма, оттого, что я прикована к постели".

Она дошла до мола. Несколько чаек с плачем кружило в буром небе, и берег у самой воды усеяли рыбьи головки, совершенно обглоданные. Она думала - что хочу, то и делаю, куда хочу, туда иду, а могу просто простоять тут хоть час, я сама себе хозяйка. Но она так давно не выходила надолго, и она еще не освоилась с тем, что не надо все время смотреть на часы, нестись домой. И было, правда, ужасно сыро, смотреть совершенно не на что, поэтому она повернула назад и стала думать про завтрашнюю вылазку, которой она решила себя потешить, - про покупку обновок. Мамино завещанье войдет в силу только через несколько месяцев, адвокат ей объяснил, это всегда волокита, но все, конечно, решится в ее пользу, а покойная миссис Фэншоу была так экономна, бережлива, что нуждаться ее дочери не придется. Кстати, не угодно ли получить вперед на срочные расходы? Фунтов сто?

Когда читали завещание, перво-наперво она восхитилась, пробормотала: "Вот хитрая старуха", и тотчас прикрыла рот рукой, устыдившись, что ее услышат.