Семь тысяч человек спали здесь вечным сном. Англичане, голландцы, американцы, умершие между сорок вторым и сорок шестым годами от дизентерии, лишений или японской пули. Прибыв пешком из Сингапура на прокладку железной дороги Сингапур — Рангун, они гибли тут тысячами. Один только мост через реку Квай стоил трех тысяч жизней. После войны союзники разыскали затерянные в джунглях могильные холмы и собрали останки воинов у моста. Зачастую мало что удавалось найти, и в могилы укладывали лишь кучки костей.

Вниз по течению было второе кладбище — уже на материке — с восемью тысячами могил. И между двумя кладбищами высилась заменившая сооружение японцев металлическая конструкция моста, которая дважды в день содрогалась от проезжавших мимо поездов.

Могилы, затерянные в джунглях, в ста тридцати километрах от Бангкока, посещали редко, разве что порой наведывались старые товарищи по оружию, пришедшие поглазеть на мост, или люди, для которых эти кресты мало что значили...

Как, например, для Понга Пуннака. Если отбросить суеверные страхи, ему было в высшей степени наплевать на тысячи мертвецов, покоившихся у него под ногами. Он не спускал маленьких живых глаз с человека в белой рубашке и черных очках, который присел около воды у северной границы кладбища.

Время от времени тот бросал взгляд на надгробные камни, и Понг тут же ложился пластом за кустарником, служившим ему укрытием. Понгом постепенно овладевал животный страх, ведь никто не знал, что он здесь. В отличие от большинства тайцев, худых, как щепка, и с мальчишескими бедрами, он был довольно полным, и дорогой костюм из легкой ткани. Сидел на нем плотно.

Внезапно у извилины, там, где река, достигала ширины метров в двести, появилась большая джонка с палубой, покрытой гофрированным железом; джонка плыла прямо к ожидавшему ее человеку. Она пристала к песчаному берегу, и из нее выпрыгнули два высоких худых северных тайца, в которых чувствовалась китайская кровь.