— Понимаю, сэр. Меня глубоко тревожит этот так называемый институт рабства, и все же трудно осуждать ближних своих за то что они считали необходимым для выживания в этих местах. Думаю, со временем мы исправим зло, но, если нам не дадут на это времени и не оставят в покое, может случиться непоправимая трагедия. Честно говоря, сэр, я боюсь худшего ― впервые признался Натан. — Я начинаю сомневаться, что мы решим вопрос о контроле над территорией мирным путем. Это горящая спичка в бочонке с порохом. Я прислушивался к голосам с обеих сторон. Они звучат все громче и рассерженнее. Если не охладить горячие головы, скоро начнется истинный Армагеддон. Хотелось бы, чтобы было больше таких, кто готов сесть за стол переговоров.

— Я не оптимист, Натан, — покачал головой мистер Треверс. — И со дня на день ожидаю услышать о том, что Южная Каролина вышла из Союза именно из-за спора насчет территорий. Многие считают, что человек имеет право держать рабов без страха нарушить закон или подвергнуться конфискации. Обе стороны по-своему правы. Немало порядочных южан боролись за свои земли в войне с Мексикой, а теперь их лишают прав из-за опрометчивых северян. Беда, когда сенатор от Массачусетса получает палкой по голове от представителя Южной Каролины, и все из-за своих аболиционистских речей. Неудивительно, что этот безумец Джон Браун совершает набеги и убивает, если нечто подобное делают в сенате, причем совершенно нормальные люди. Впрочем, те же самые разговоры я слышал в Чарлстоне, еще когда ухаживал за миссис Треверс.

— Кстати, я говорила, что мы встретились с Нейлом Брейдоном в Европе во время нашего медового месяца? — вмешалась Алтея, которой надоели разговоры о политике.

— В самом деле, дорогая? — с искренним интересом спросила мать.

— Нейл был в Париже. Должна признать, что он очень красив, а теперь, поразмыслив, могу подтвердить, что описание дяди Натаниела весьма подходит его сыну.