Новорожденные хомячата были похожи на препарированные куриные желудочки — розовые, скользкие, лысые. Мне пришлось битый час воевать с собственным чувством брезгливости, чтобы рискнуть прикоснуться кончиком пальца к одному из них. Перевернув кончиком мизинца скользкий катышек, я убедилась, что это не просто сгусток биологической материи, а существо с зачатками всех положенных данному виду органов. Крошечные лапки, две черточки зажмуренных глаз, розовый микроскопический нос.

— Посмотри, а он даже хорошенький, — я обернулась на Анюту, которая, брезгливо сморщившись, маячила за моей спиной.

И вдруг внезапная боль острой иглой впилась мне в палец — отважная самка вуалехвостого сумчатого хомяка решила атаковать инородное существо, по-свойски тыкающее пальцем в одного из ее младенцев.

— Ай! — вскрикнула я, отдергивая руку. — Больно же!

— А ты что хотела? — усмехнулась Анюта, заглядывая мне через плечо. — Ничего себе хорошенькие… Что-то я сомневаюсь, что кто-то захочет их у нас купить.

— Вот погоди, вырастут, сама побежишь за следующей партией.

— Ну-ну.

Не обращая внимания на Анино скептическое настроение (за долгие месяцы нашей дружбы я успела к нему привыкнуть), я понеслась в магазин за жирными сливками и швейцарской брынзой, к которой хомячиха-мать (губа не дура!) питала болезненное пристрастие.

— Она нас разорит, — буркнула Анюта мне вслед.

— Напротив, — философски улыбнулась я, — она нас обогатит. Ну а пока она просто кормящая мамочка, которая должна хорошо питаться.

Пожалуй, не стоит утомлять подробностями, рассказывая о том, как долог и утомителен был процесс взросления юного поколения вуалехвостых сумчатых хомяков. У меня руки чесались разместить в Интеренте объявление о том, что малыши готовы перейти во владение ласковых (и главное щедрых) хозяев.