Так вот и родился их «коктейль-клуб».

Увы, с тех пор многое изменилось. Бар «Манхэттен» был перестроен, переоборудован и расширен. Теперь о нем писали во всех глянцевых журналах, и по вечерам оба зала заполняла толпа состоятельных молодых людей и миловидных девушек, считавших хорошим тоном заглянуть сюда после работы. Поговаривали, что раз или два в «Манхэттене» были замечены самые настоящие знаменитости. Стоило ли удивляться, что теперь даже официантки здесь выглядели как манекенщицы, пришедшие подработать после утомительной ходьбы по подиуму?

«Пора нам подыскать место поспокойнее, – подумала Кендис, вручая куртку гардеробщице и получая взамен серебряную пуговицу, оформленную в стиле арт-деко. – Потише, поменьше и поуютнее».

Она, впрочем, понимала, что вряд ли они переберутся в другой бар – слишком много приятных воспоминаний было связано у них с «Манхэттеном». Да и ходили они сюда слишком давно, чтобы вот так вот запросто взять и сменить место своих ежемесячных встреч. Слишком многими тайнами обменялись они за фирменными, словно инеем покрытыми бокалами мартини, чтобы искать другой бар. В любом новом месте им пришлось бы начинать все сначала, и неизвестно, что бы из этого вышло. А так каждая из трех подруг твердо знала, где она должна быть вечером первого числа каждого месяца.

Напротив гардероба висело на стене большое зеркало, и Кендис бросила туда мимолетный взгляд, чтобы проверить, в порядке ли волосы и не потекла ли косметика (тот необходимый минимум, который она себе позволяла).

Осмотром Кендис осталась довольна. Ее коротко подстриженные волосы лежали так, словно она только что вышла от парикмахера, косметика тоже не пострадала, а простой черный брючный костюм с бледно-зеленой шелковой блузкой сидел просто идеально, хотя был не бог весть каким дорогим.

Отвернувшись от зеркала, Кендис быстро обежала взглядом зал, но не увидела ни Роксаны, ни Мэгги.