– Не нарывайся на неприятности, – предупреждала ее Грауэл. – Они нас изучают. Это что-то вроде испытания.

– Прости мне мой скептицизм, – отвечала Марика, – но с тех пор, как мы здесь поселились, я уже сотню раз проникала на темную сторону. И ничто не указывает на то, что кто-нибудь здесь помнит о нашем существовании, не говоря уже о том, чтобы наблюдать. Нас убрали подальше – с глаз долой, из сердца вон. Вот мы и сидим здесь теперь, как в тюрьме.

Грауэл и Барлог переглянулись. Барлог осторожно заметила:

– Даже зрению колдуньи видно не все. Ты не всемогуща, Марика.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что даже очень талантливой молодой силте не справиться в одиночку с целым монастырем своих более тренированных сестер, если они захотят что-то скрыть от нее.

Марика хотела сказать, что это и впрямь возможно, но тут кто-то поскребся в дверь.

– Есть еще не пора, – сказала Марика. – Видимо, нас решили заметить.

Барлог открыла дверь.

На пороге стояла старая силта – таких глубоких старух Марика еще никогда не встречала. Старуха была хромой и опиралась на суковатую палку из какого-то темного дерева. Кроме того, у нее была катаракта.

Покрасневшие глаза все время слезились. Старуха проковыляла на середину комнаты и огляделась, подслеповато щурясь. Взгляд ее остановился на Марике.

– Я – Мораган. Меня назначили твоей наставницей в изучении Пути Рейгг.

Это был обычный разговорный язык Рейгг, но говорила Мораган со своеобразным неуловимым акцентом. А может, просто шепелявила.

– Ты – та самая Марика, из-за которой пошли все эти раздоры и беспорядки в нашей северной цитадели.

Это был не вопрос, а утверждение.

– Да, – просто ответила Марика. Она чувствовала, что сейчас не время спорить о том, что значило для Акарда ее появление.

– Вы можете идти, – заявила Мораган, обращаясь к Грауэл и Барлог.

Охотницы не двинулись с места и даже не взглянули на Марику, чтобы узнать ее мнение. Они уже успели переместиться таким образом, что Мораган оказалась в довольно опасной позиции в центре треугольника.