– Здесь ты в безопасности, – сказала Мораган Марике, видя, что никто и не думает уходить.

– В самом деле? И вы можете в этом поклясться?

– Да.

– А слово силты тверже камня, на котором оно высечено! усмехнулась Марика, внимательно разглядывая одеяние старой сестры. Она не могла понять значения украшавших его символов. – Уж мы-то это хорошо знаем, ведь именно нас сестры Рейгг поклялись в свое время защищать! А когда кочевники разоряли наши стойбища, мы не дождались от силт никакой помощи! Мы бежали в Акард, надеясь, что хоть в крепости обретем безопасность, – но и его тоже отдали на разграбление дикарям!

– Ты обсуждаешь политические дела, о которых не имеешь никакого понятия, щена.

– Вовсе нет, госпожа. Я просто не желаю, чтобы политика уничтожила меня, поймав в ловушку нарушенных обещаний и ложных клятв!

– Говорят, ты смелая. Вижу, что это правда. Хорошо. Пусть будет по-твоему. Пока.

Мораган проковыляла к деревянному креслу и неторопливо устроилась в нем, бросив палку на стол рядом с собой. Похоже было, что она собирается вздремнуть.

– Кто вы, Мораган? – спросила Марика. – Я не могу понять, что за знаки у вас на одежде.

– Всего лишь старая силта, слишком старая для того, чтобы быть, как вы это называете, Мудрой. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня. Расскажи мне свою историю. Я, конечно, кое-что слышала о тебе.

Но теперь я хочу услышать твою версию событий.

Марика начала рассказывать, но смысла в этом не было никакого.

Через несколько минут голова Мораган упала на грудь, и старая силта захрапела.

Так оно и пошло. День за днем Мораган приходила, задавала вопросы и храпела, не собираясь ничему учить Марику. Похоже было, что в первый день она еще была в ударе. Старая силта не всегда помнила, какой сегодня день, а иногда даже забывала имя своей ученицы. Пользы от нее не было никакой – правда, с некоторым трудом можно было получить сведения о монастырских обрядах. Но гораздо чаще Мораган сама задавала вопросы, причем настолько личные, что Марику это просто раздражало.