- Я говорил, что не стану сражаться против Вильгельма Нормандского, но это не Вильгельм. Это проклятый дикарь-норвежец и Тостиг! Разве я могу отказать графу Эдвину, когда он просит помочь его брату? Я - мерсиец, и моей помощи просит граф Мерсии. Мы с Брэндом не можем не поехать.

Брэнд был вне себя от возбуждения. Ему уже за двадцать, но до сих пор еще не представилось возможности поучаствовать в сражении. Он радостно готовил оружие, натачивал лезвие меча, заострял копье, а Ида тем временем хмуро проверяла его кольчугу, чтобы удостовериться, в порядке ли она. Мэйрин отвела Дагду в сторонку.

- Поезжай с ними, - попросила она. - Я знаю, прошло уже много лет с тех пор, как ты дышал воздухом сражений, но я прошу тебя не воевать, а просто быть рядом с ними, Дагда. Привези их домой целыми и невредимыми!

Дагда не стал спрашивать, что она прочла по рунам, хотя и видел, как она трижды разбрасывала камешки на бархатном лоскуте. Ирландец понимал, что он вернется живым и здоровым: ведь если следовало особо поберечься, Мэйрин обязательно предупредила бы его.

После отъезда мужчин женщины в поместье Эльфлиа двигались и управлялись с хозяйством, словно во сне. Слишком много времени минуло с тех пор, как война затрагивала их деревню. Старухи качали головами и рассказывали страшные истории, а молодые женщины жили в постоянной тревоге за своих мужей и возлюбленных. Они поднимались с первыми лучами солнца и отправлялись спать на закате. Все находили во сне покой и утешение, но не Мэйрин.

У Йорка произошло большое сражение, и норвежцы победили. Погибло очень много англичан. Дагда собрал остатки людей из Эльфлиа и, тряхнув стариной, повел их в обход норвежцев и благополучно доставил домой, в тихую долину Олдфорда. Показав Иде мертвое тело ее единственного сына, ирландец взглянул в лицо осиротевшей матери, понял всю тщетность этой войны и заплакал вместе с ней.

Когда они стояли над могилой Брэнда, Дагда сказал Иде: