- Как случилось, - спросил он Мэйрин, когда они вернулись в зал, - что саксонская девушка так бегло говорит по-нормандски без малейшего акцента?

Мэйрин подняла голову и взглянула ему в лицо. Жосслен заметил, что глаза ее удивительного аметистового цвета.

- Я родилась не в Англии, хотя выросла здесь, милорд. Мой отец был бретонцем, а мать - ирландкой. Когда я осталась сиротой, Олдвин Этельсберн и его жена удочерили меня.

- Значит, вы не его родная дочь?

- Олдвин Этельсберн официально признал меня своей приемной дочерью, оговорив, что я стану его наследницей, если не останется наследников мужского пола. Король Эдуард дал на это согласие в обмен на услугу, которую оказал ему отец. Именно во исполнение этого договора мой отец и отправился в Константинополь несколько лет назад во главе торгового посольства. Такую цену потребовал король за признание меня дочерью Олдвина Этельсберна и его жены Иды. Мои права на Эльфлиа совершенно законны. Я говорю не только по-нормандски, но и на бретонском, латинском, греческом и, само собой, английском языках. Я умею читать и писать. Изучала математику, логику, историю, географию и философию. Моя мать считает, что образованная женщина это проклятие для мужчины, но мой отец и муж поощряли меня в занятии науками.

- Вы замужем? - спросил Жосслен. Ну конечно, как он мог сомневаться?! Она чересчур красива, чтобы до сих пор оставаться в девушках.

- Была, - тихо ответила Мэйрин, и на мгновение по лицу ее пробежала тень. - Мой муж умер.

- Он умер так же, как ваш отец и брат, сражаясь против норвежцев? Или он был с Гарольдом Годвинсоном при Гастингсе? - поинтересовался Жосслен, желая побольше узнать о человеке, любившем ее.

- Василий был принцем Византии, милорд. Он умер в Константинополе от руки убийцы. Его напрасно лишили жизни, ибо он был добрым человеком.