Очнувшись, Джин застонала. Миссис Вайсман и две другие женщины подвели ее к кушетке - это была та самая кушетка, где она зачала дитя, где они с Энди лежали вдвоем, предаваясь любви...
"С прискорбием сообщаем... Ваш муж погиб за отечество.., убит в бою при Гвадалканале..." Убит в бою.., в бою... У нее снова помутилось в голове.
- Джин!.. Джин! - Соседки старались привести ее в чувство, но она никого не узнавала. Женщины переглянулись между собой. Элен Вайсман прочла телеграмму и показала соседкам. Джин медленно приходила в себя, пульс еле прослушивался. Ей помогли сесть и дали воды. Она тупо взглянула на миссис Вайсман - и вдруг все вспомнила. Конвульсивные рыдания сотрясли ее тело, не давая продохнуть. По щекам несчастной катились слезы, она судорожно цеплялась за миссис Вайсман, которая не давала ей упасть.
"Он мертв.., как все остальные, как мама и отец, как Руфь.., он ушел, ушел навсегда.., я больше никогда его не увижу..." Джин рыдала, точно малое дитя, на сердце у нее была неимоверная тяжесть, какую ей не доводилось испытать даже на похоронах родных.
- Успокойся, милая, все будет хорошо, - говорили соседки, заведомо зная, что не будет, ничего больше не будет для нее без ее бедного Энди...
Немного погодя все разошлись, кроме Элен Вайсман: ей не нравился неподвижный взгляд молодой женщины, застывшая поза, внезапные истеричные рыдания. Элен провела с ней весь день и только к вечеру отлучилась ненадолго к себе. Вдруг она услыхала ужасающие стоны и поспешила спуститься обратно.