Она открыла дверь и вышла на крыльцо.

— Спасибо, Клер. Я перенесу мои вещи чуть позже.

Она круто повернулась на каблуках, воззрившись на него с неподдельным удивлением:

— Что ты сделаешь?!

— Сначала приму душ, а потом перетащу к тебе мое барахлишко, — невозмутимо ответил он. — Когда девчонки приедут.

— Но я не имела в виду тебя, — растерялась Клер. — Я говорила про Кортни, или Линду, или…

— Именно меня ты и имела в виду, — убежденно сказал Хантер.

У Клер глаза на лоб полезли.

— Нет. Так не пойдет. Тебе не место в моем доме.

— Почему?

— Потому что, — в негодовании зашипела Клер, — кто-нибудь может подумать, будто мы принялись за старое.

— И что?

— А то, что я привыкла считаться с мнением окружающих и не желаю видеть тебя в моем доме!

К чести Хантера надо сказать, он заговорил таким тоном, словно в словах Клер не видел ничего обидного для себя. Или сделал вид, что не увидел.

— Я просто пытался найти решение, которое в равной степени устраивало бы нас обоих. Раз уж ты продолжаешь так заботиться о нашей семье…

— Хантер, ты прекрасно понимаешь, куда может завести нас эта дорожка.

Он бросил на нее такой долгий многозначительный взгляд, что у Клер на мгновение закружилась голова.

— Какая дорожка? Я всего лишь с благодарностью откликнулся на предложение воспользоваться отдельной спальней. Мне так важно сейчас хотя бы вечерами побыть в тишине и одиночестве. Только на то время, пока девочки здесь. А потом я съеду, обещаю. А если тебя беспокоит мнение окружающих, то мы просто можем никому об этом не говорить. Я буду приходить, когда стемнеет, и исчезать еще до рассвета.