Какими яркими были ее юношеские мечты! Клер выросла, ни на минуту не сомневаясь, что вот-вот в ее жизни появится розовощекий бутуз, любимый муж и уютный дом, наполненный счастьем. Сейчас она была так же далека от этого, как и десять лет назад. Потому что так и не смогла избавиться от мысли, что все это возможно только с Хантером. Они были созданы друг для друга, Господь связал их судьбы с первых минут появления на свет. Поэтому, рисуя в воображении картину будущего семейного счастья, Клер так и не научилась видеть в роли мужа кого-нибудь, кроме него.

Интересно, какие сны он видит сейчас на старой кровати в ее детской?

Господи, да надо было быть полной дурой, чтобы пустить его на порог собственного дома! Ведь она знала, знала, что достаточно нескольких минут общения, чтобы все ее попытки казаться равнодушной полетели в тартарары! Зачем позволила убедить себя, будто несколько дней под одной крышей ничего больше не значат!

А как он появился в ее доме! Самоуверенный широкоплечий красавец, сияющий белозубой улыбкой, словно сошедший с рекламного плаката стоматологической клиники! Каким жестом заядлого сердцееда он позволил себе положить руку ей на талию! Как он играл голосом, то искушая ее бархатистым тембром, то позволяя легкой хрипотце подчеркнуть глубокие переживания своей души!

Клер сама почувствовала несправедливость последних обвинений. Хантер искренне переживает потерю матери, и для него действительно совершенно не важно, где оставаться на ночь. Бог с ним! У нее будет достаточно сил на несколько дней спрятать свою боль в душе. Ей не привыкать, она справится. Хантер никогда не узнает о той роли, которую она отводила ему в своих матримониальных планах. Не дай бог, узнает. Если Клер немедленно не перестанет думать о нем как о единственно возможном отце неродившегося малыша, то ребенку так и не суждено будет появиться на свет.