— Спасибо, Клер. Я… я прекрасно понимаю, для тебя это такой же удар, как и для всех нас.

— Это так. — Но хотя все последние годы Элла заменяла ей мать, Клер прекрасно осознавала, что сегодня она не имеет законного права на сочувствие. Здесь она никто. Не дочь, не родственница, не невестка. Так, просто соседка.

— Я, конечно, знал, как и ты, что последнее время у мамы возникали проблемы со здоровьем, однако… — слова давались ему с трудом.

— Я виделась с ней накануне. Мне казалось, с наступлением весны ей стало лучше. На щеках вновь появился румянец. Мы часто болтали. Она собиралась осенью опять отправиться в какое-нибудь путешествие.

Хантер хмыкнул и покачал головой, как будто вечные затеи матери и сейчас не переставали удивлять его.

Оба замолчали. Настало время еще раз извиниться и тактично уйти, но Клер медлила. В конце концов, после долгих лет разлуки несколько лишних минут уже ничего не изменят.

— Ты застала меня врасплох. — Хантер решил поменять тему разговора и потряс зажатой в кулаке футболкой. — Я как раз собирался прыгнуть в душ до того, как здесь появятся девчонки с мужьями и детьми.

Острая печаль пронзила сердце Клер. Она отвернулась, не желая показывать Хантеру чувств, с которыми не могла справиться. Жизнь медленно и неумолимо приближалась к рубежу, перейдя который придется смириться с тем фактом, что ей-то уже никогда не суждено иметь семью, завести детей. Один день все больше будет походить на другой, но жить от этого станет только труднее.

Когда им с Хантером было по восемнадцать и надежды на счастливое будущее переполняли сердца, как-то раз они выбрали имена для будущих детей. Интересно, помнит ли он об этом? Эйприл Мишель для девочки. Тейлор Верт для мальчика. Мечты так и остались мечтами. Вокруг по-прежнему пустота.

— Еще раз прости мое нахальство. — Клер постаралась придать голосу твердость. — По правде сказать, ни за что не пришла бы, знай я, что ты здесь.