Брови Хантера взметнулись вверх, на лице отразилось удивление. Он пристально взглянул на Клер, и в глазах мелькнула догадка.

— Все еще злишься?

— С чего бы это мне злиться? Мы не виделись двенадцать лет. Нас ничего больше не связывает. У тебя своя жизнь в Калифорнии, у меня своя в Лост-Фолзе. Нам даже не о чем говорить друг с другом. Ты всего лишь часть моего прошлого. — Она вытащила и протянула ему ключ. — Вот ключ от дома твоей матери. Я тебе его возвращаю.

Он мельком взглянул на желтый ключик в ее руке.

— Оставь у себя.

— Нет причин, по которым стоило бы его оставлять. Уже нет.

Взгляд Хантера стал жестким, пронзительным.

— Мама с большой благодарностью относилась ко всему, что ты делала для нее, Клер. Ты была с ней все те дни и часы, когда никого из нас не было рядом. Никто никогда этого не забудет. Наше с тобой прошлое здесь ни при чем.

Последнее предложение Клер предпочла не расслышать. Пришло время уйти. В суете последних дней она еще не успела как следует понять, какая страшная пустота образовалась теперь в ее жизни. На свете нет ничего хуже одиночества.

— Твои сестры будут здесь с минуты на минуту. Представляю, как они устанут с дороги. Путь совсем не близкий. Поэтому, если я понадоблюсь… — Слова путались. И для нее и для Хантера ситуация становилась все более сложной. После того, как не стало Эллы, все нити, связывающие Клер с семьей Стернсов, оборвались навсегда. — Жизненный опыт подсказывает мне, что теперь ты захочешь поменять замки.

Опять повисла пауза. Хантер медлил взять ключ, поэтому она так и стояла, протянув к нему руку.

— Клер, ты для нас член семьи.

Помимо воли рука с ключом медленно опустилась.

— Кровные узы крепче дружеских. Мы оба знаем это, Хантер.

Секунда тянулась за секундой. Хантер молча смотрел на нее.

— Ты очень хорошо выглядишь, Клер. Правда, хорошо.