– Я прыгну сейчас, Барти, сейчас или никогда. Этот день вовсе не из тех, которые хотелось бы повторить. Она повернулась к Габриэлу Макинтайру.

– Пойдемте, Мак. Я понимаю, что вам не терпится вышвырнуть меня из самолета. Ведите меня к раздевалке, где мой комбинезон и все прочее, и давайте покончим с этим.

Клаудии доставило удовольствие видеть его удивление. Медленно и с очевидной неохотой Мак принудил себя улыбнуться. Ну и улыбочка! Ей и в самом деле легче умереть, чем позволить ему испытать чувство удовлетворения.

Обмундирование было разложено в ангаре на специальных козлах – красный комбинезон с ее именем на спине, ведь красное так хорошо смотрится на фоне земли. Яркое пятно легче обнаружить, со слабой улыбкой подумала Клаудия, если она плюхнется с небес на какое-нибудь из окрестных полей. Затем – башмаки. Рядом лежал шлем. Мини-камера и микрофон уже скреплены между собой, осталось лишь прицепить их к конструкции, которой она должна себя опоясать. Защитные очки. Наконец, парашют, который она собственноручно, под руководством Тони, складывала.

Группа, собравшись в секторе ОБ, была уже наготове; шли последние минуты проверки камер и микрофонов.

– Я могу чем-нибудь вам помочь? – Глаза Мака еще раз критически пробежали по ее легкомысленной одежде. – Надеюсь, вы захватили теплое нижнее белье? Там, наверху, будет прохладно.

– Не беспокойтесь, у меня с собой есть хорошенькие штучки, простеганные шелком. Может, вы позаботитесь о месте, где мне переодеться?

Он передал ей комбинезон и молча указал на нужную дверь, до которой Клаудия дошла легким игривым шагом, но стоило ей закрыть за собой эту дверь, как она тяжело вздохнула и устало опустилась на стул. Ее начало трясти, и она даже не могла понять, реакция ли это на происшествие с автомобилем или она просто боится предстоящего прыжка.

Она скинула юбку, блузку, трусики, затем достала из сумки теплую фуфайку и длинные штанишки, рекомендованные ей Тони, и натянула все это на себя так быстро, как только могли позволить ее трясущиеся пальцы.