У меня внезапно перехватило дыхание. Впервые за последние семь месяцев, после этого страшного известия, я произнесла слова «покончил с собой» спокойно, не плача и не срываясь на крик. Шоковое состояние когда-нибудь проходит. Но Игэна моя реакция все равно напугала.

— Я не хотел, не думал… Простите…

Вид у него был такой виноватый, что я вымученно улыбнулась.

— Прошло уже довольно много времени. Он просто не смог пережить смерти моей матери. Больше года тому назад.

— Да, о ней я тоже слышал. Она была певицей?

— Элеонора Пачелли.

— Вспомнил, вспомнил. К сожалению, в музыке я невежда, как и все мои родственники. У нее был такой низкий голос…

— Контральто, — подсказала я.

— Да, именно так.

Ее называли Белла Элеонора — Элеонора Прекрасная. Из Ковент-Гардена — в Рим, из Рима — в Париж, из Парижа — в Австралию… Даже сдержанные азиаты принимали ее восторженно, что уж говорить о европейцах. Блистательная и неотразимая…

Она не отличалась супружеской верностью. Я знала об этом с детства и очень переживала. Когда мне исполнилось шестнадцать, отец впервые взял меня с собой в гастрольную поездку. Они с Элеонорой выступали в одних и тех же залах, но неизменно в разных номерах. Об этом заботились их импресарио. Я вошла в сложный мир отца, почувствовала и величие славы, и ее невыносимое бремя… Обо всем этом просто невозможно было рассказать Игэну.

— Вы фермер? — спросила я, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Да, можно так сказать…

Он смутился, как школьник.

— Мой отец, отставной генерал, владеет землей в Сомерсете и Девоне… Большую часть сдаем в аренду.

— Понятно, — протянула я, и Игэн опять растерялся.

— За всем нужен присмотр. Сельское хозяйство, знаете, такое трудное дело…

Он пустился в путаные рассуждения об ответственности за такие обширные владения, о том, что богатство тоже с неба не падает…