— Если можно так сказать… — я немного смутилась и спрятала скрипку в футляр.

— Если будешь переодеваться, то поторопись. Скоро придут ребята, — голос Памелы доносился уже из ванной.

— О Боже! — я взглянула на часы. — Я и не заметила, что уже так поздно. Бегу!

Ровно в семь часов в дверь позвонили, и Памела, уже успевшая высушить и уложить свои коротко подстриженные каштановые волосы — я все еще возилась со своими, длинными, — впустила Терри и Арманда.

Терри Партон был самым старшим из нас, ему недавно исполнилось двадцать семь. Нам с Памелой было по двадцать четыре, Арманду — двадцать. Терри работал в том же агентстве, что и Памела, в отделе общественных связей. Арманд, побуждаемый письмами своего отца из Франции, уже полгода собирался устроиться туда, чтобы совершенствоваться в разговорном английском.

— Что, Ванесса действительно уезжает? — с порога поинтересовался Терри.

— Надолго?.. — выглянул из-за его широкой спины Арманд.

— Спросите у нее сами, — Памела пожала плечами и прошла в кухню.

Пылкое увлечение Арманда музыкой сближало нас, к тому же моя мать была итальянкой, и это усиливало наше с ним сходство.

— Послушайте-ка, друзья! — абсолютно серьезным тоном заявила Памела, вновь появляясь в комнате. — Мы тут уже несколько дней умираем от голода и жажды, в доме не осталось корочки хлеба, воду отключили, поскольку мы забываем платить за нее. Вы просто обязаны пригласить нас на ужин.

После шуточных споров и внимательного изучения возможных вариантов мы остановили свой выбор на скромном греческом ресторанчике возле Пикадилли.

— Пока мы молоды и полны сил, — глубокомысленно произнес Терри, — следует прислушиваться к любым капризам наших желудков. А те, в свою очередь, должны потрудиться, переваривая все, что мы не в состоянии высказать вслух.

По дороге в ресторан я рассказала все, что мне было известно о новой работе.