А в эту минуту, когда Рорк, подхватив Еву под руку, выводил ее на свободу, он был для нее самым настоящим героем. Ева на ходу подхватила свое пальто.

— Ну что, отрываемся?

— Они хотят спросить какую-то свою знакомую, не согласится ли она пойти с нами, — ответил Рорк, увлекая Еву к выходу. — Я им сказал, что мы возьмем машину и подгоним ее ко входу. Сэкономим им несколько шагов.

— Ты — чудо! Настоящий рыцарь на белом коне. Если я когда-нибудь приду в себя, не выпущу тебя живым из постели.

— Надеюсь, Ева, ты меня пощадишь. Хватит с нас этого кошмара…

— Как вспомню эту жуткую картину, когда показалось это существо…

— Прекрати! — Рорк втянул ее в лифт и поспешно нажал кнопку парковочной стоянки. — Если ты меня любишь, не напоминай. — Он прислонился к стенке лифта. — Я всегда трепетно относился к женщинам, ты же знаешь.

Ева сморщила нос.

— Действительно, ты многих из них поимел. Но ты прав, — поспешно добавила Ева, когда он бросил на нее недоуменный взгляд, — ты трепетно относишься к женщинам.

— И мое уважение к ним теперь неизмеримо выросло. Как они только могут это вытерпеть?!

— Ты только что сам видел как. Ты видел Мэвис? — Ева покачала головой, выходя из лифта. — У нее глаза расширились, и вовсе не от страха. Ей не терпится самой все это испробовать.

— По-моему, Леонардо немного струхнул.

— Да, ему становится дурно при виде крови. А там была кровь и еще что-то…

— Все, хватит. Я же сказал: ни слова об этом. Погода в конце января стояла паршивая, поэтому

Рорк взял один из внедорожников. Это была большая, мощная черная машина. Ева прислонилась к пассажирской дверце, прежде чем Рорк успел ее открыть.

— Слушай, умник, скоро нам с тобой предстоит столкнуться с этим напрямую.

— Я не хочу.

Вот теперь она засмеялась. Ей не раз приходилось видеть, как он с куда большим самообладанием смотрит в лицо смерти.