— То, что мы там видели, это ведь было так… Предварительный показ. Нам придется остаться с ней в одной комнате, пока она будет выталкивать свое сокровище. Нам придется быть там, считать до десяти, напоминать ей, чтобы дышала или думала о приятном.
И так далее.
— Мы могли бы уехать из города, из страны. Нет, мы могли бы оказаться вне планеты! Вот это было бы лучше всего. Нас могли бы вызвать в космическую экспедицию, чтобы мы спасли мир от какого-нибудь вселенского злодея.
— О, если бы! Вот это был бы курорт! Но ты знаешь, и я знаю, что мы оба будем здесь. И это будет очень скоро. Бомба у нее внутри тикает, не переставая.
Рорк вздохнул, наклонился и прижался лбом к ее лбу.
— Господи, сжалься над нами! Ева, пусть Он сжалится над нами!
— Будь у Господа хоть капля жалости к нам, он заселил бы этот мир своими силами, без посредника. Вернее, без посредницы. В смысле — без женщины. Давай выпьем. Нет, поправка: давай напьемся.
Ресторанчик был скромный и шумный: как раз то, что им было нужно. Вернее, то, что акушерка прописала. Мэвис потягивала какой-то пунш с экзотическими фруктами, почти такой же яркий, как она сама. Концы ее буйных серебристых кудряшек были окрашены в тот же сапфировый цвет, что и ресницы. Ее глаза в этот вечер были неземного зеленого цвета. «Наверное, — подумала Ева, — под цвет неоново-яркого свитера, обтягивающего ее груди и живот». Многочисленные колечки и еще какие-то бирюльки были в ее ушах, расыпая снопы искр при каждом движении головы. Сапфировые брючки обтягивали ее как вторая кожа.
Рядом с ней сидел Леонардо — любовь всей ее жизни. Телосложением он напоминал баобаб, а по профессии был дизайнером одежды, поэтому ни Мэвис, ни он сам никогда не испытывали затруднений со сногсшибательными нарядами. На этот раз на нем тоже был свитер со сложным геометрическим рисунком разнообразной расцветки на золотистом фоне. Каким-то непостижимым для Евы образом этот свитер идеально сочетался с его могучей фигурой и бронзовой кожей.