- Скользко...

- Держись крепче.

Эта ее хрупкость, ее беззащитность умиляли до слез. Так хотелось ее защищать.

- Что ж ты все ходишь в туфельках? - с жалостью и любовью взглянул на черные "лодочки" Алик. - Холодно.

- Ага, - согласилась с ним Рабигуль. - Завтра влезу в сапоги. А не хочется, - капризно протянула она.

Она уже привыкла к своему неизменному спутнику, к его каждодневным визитам. Он уже становился для нее своим. Но вдруг Рабигуль, пораженная внезапной мыслью, резко остановилась и заглянула Алику в лицо.

- Слушай, а как же ты? У вас, что же, нет разве лекций?

- Вообще-то есть, - сразу раскололся от неожиданности Алик. - Но.., во вторую смену, - мгновенно нашелся он. - Пошли.

- Нет, погоди. - Рабигуль мучительно покраснела, смутилась. - Ведь ты же меня и встречаешь.

Разве лекции, если они во вторую смену, заканчиваются так рано?

Алик молчал: он просто не знал, что сказать. Рабигуль мягко тронула его за плечо.

- Ты не надо, не приходи каждый день, - попросила она.

Алик покачал головой:

- Не могу.

- Почему? - растерялась Рабигуль. - Я сама в состоянии...

- Что?

- Носить виолончель. Она не такая уж и тяжелая, я привыкла. Только болит иногда плечо.

- Дело не в ней, - с трудом вымолвил Алик, упорно глядя в сторону. - Не в виолончели.

Злой ветер налетал на них со всех сторон. Подняв воротники, глядя под ноги, чтоб не споткнуться, торопливо шли мимо люди.

- А в чем? - распахнула черные как ночь глаза Рабигуль.

- В тебе, - беспомощно признался Алик и добавил, сдаваясь:

- Не могу я не видеть тебя.

- Но ты меня совсем не знаешь, - пробормотала Рабигуль и устыдилась банальности собственных слов.

- Все равно, - покачал головой Алик. - Не знаю, что со мной творится: с утра до ночи только о тебе и думаю. А иногда и ночью, во сне. Просыпаюсь, и сразу - ты, со своей виолончелью.