Позже мой Сесил написал: «Тайны, сохраняемые меж принцессой и ее секретарем, можно уподобить нежному чувству влюбленных, скрываемому даже от друзей». Так оно и было: в важнейших делах государства, как в делах любви, в брачном союзе умов. Я знала, что его рассудительность, кропотливость, изобретательность, преданность мне не изменят. Теперь предстояло испытать его патриотизм — и мой…

Дом — начало всего: прежде наведи порядок в собственном доме.

Попивая сладкое золотое вино и жуя засахаренные вишни, я сражалась с новой непомерной задачей: кто будут мои приближенные дамы.

Первый шаг сомнений не вызывал: Кэт и Парри станут моими гофмейстеринами, обер-фрейлинами, хранительницами гардероба, августейших книг и безделушек, августейшего спокойствия!

Что до остальных…

— Вам надо окружить себя дамами, миледи, и обязательно самыми лучшими! — поучала Кэт, вполне освоившаяся со своей новой ролью. — Вот, например, леди Екатерина Грэй, кузина вашей милости, и леди Джейн Сеймур, дочь покойного лорда-протектора, леди Анна Рассел, дочь герцога Бедфорда, — все добрые протестантки, мадам, вполне достойные быть рядом с королевой.

Екатерина, кузина Екатерина — тощая бледная лисичка, точь-в-точь покойница Джейн, только без ее ума. Зато, надо полагать, с гонором, еще бы, ведь теперь она старшая в роду! Мало радости постоянно видеть ее рядом с собой, принимать ее услуги днем и ночью!

И все же теперь она — моя очевидная наследница; она при мне выполняла ту же роль, что я — при Марии. Лучше пусть будет рядом, под присмотром, чем невесть где и невесть с какими мыслями. Ладно, я согласна.

— Кэт…

— И другие ваши родственницы, мэм, хоть и дальние: свояченицы вашего кузена Генри, сына Марии Кэри.

Урожденной Марии Болейн.

Да, я не забыла Генри. Я покажу миру, что родная кровь — это родная кровь, добрая кровь Болейнов…

Кэт не унималась: