Он был краток: я должна выйти замуж, чем скорее, тем лучше - в этом согласны все.

А также подумать о преемнике - назвать наследника, которому перейдет мой трон.

Я смотрела на Бэкона - не человек, а гора плоти, этакий стог сена, однако в этом сене таился острый, как игла, мозг. Он - свояк Сесила, ему можно доверять. Но стоит ли рисковать, что меня завтра убьют, ради того, чтобы сегодня успокоить парламент?

- Назвать преемника? - обрушилась я на тихо стоящего рядом Сесила. - А они помнят или забыли, сколько я натерпелась при Марии?

Когда все знали, что я - наследница, и все заговоры, все козни были направлены на меня и я едва не лишилась жизни?

- Не вы одна, мадам. - пытался успокоить Сесил. - Первое лицо в королевстве всегда чувствует, что его жизнь - в руках второго.

Возьмите хоть Древний Рим - Тиберий уничтожил всех, в ком текла хоть капля императорской крови, и не только своих родственников...

Так же поступил английский Тиберий, мой деспот-отец, уничтоживший мою первую любовь, моего лорда Серрея, за каплю крови Плантагенетов в его жилах; казнивший также двух королев, кардинала, лорда-канцлера, герцога, маркизу, графиню, виконта и виконтессу, четырех баронов и с десяток мелкопоместных дворян...

Мне ли расставлять себе силки и ловушки, плодить преемников и претендентов, когда отец так тщательно расчистил мне путь?

Однако парламент хотел в первую очередь, чтобы я продолжила род Тюдоров - запугать меня, а потом не мытьем, так катаньем отправить к алтарю, стреножить и окрутить.

- Ваше Величество, это нужно для страны, - увещевал Бэкон, принимая от слуги чашу с горячим вином и заглатывая ломоть хлеба, - для ее мира - этому нас учат самозванцы вроде королевы Шотландской.

- Еще вина, сэр?