– Знаю, знаю, любовь моя, – прошептала Изабелла. – Будь это в моей власти…

Однако мысли королевы отклонились от совершенных грехов, и не успев вымолить прощенье, она снова поддалась искушению.

Когда она опять увидит Катарину, то напомнит дочери о ее долге.

Изабелла поднялась с колен. Это была уже не кающаяся грешница, а могущественная королева, и когда она взглянула на монаха, брови ее нахмурились.

– Друг мой, – проговорила она, – ты по-прежнему отвергаешь честь, которой я хотела бы тебя удостоить. Сколько же еще будет длиться твое упрямство?

– Ваше Величество, – отвечал Хименес, – я не смогу занять пост, считая себя недостойным его.

– Ерунда, Хименес, ты знаешь, что эта должность как раз по тебе. Я ведь могу просто приказать принять ее.

– Если Ваше Величество решится на такое, мне ничего больше не останется, как вернуться в свою лесную хижину в Кастаньяре.

– Знаю, что именно это ты собираешься сделать.

– По-моему, мне более подходит быть отшельником, нежели придворным.

– Мы просим тебя быть не придворным, Хименес, а архиепископом Толедским.

– Придворный, архиепископ – какая разница, Ваше Величество.

– Если эту должность займешь ТЫ, уверена, все будет совершенно по-другому, – улыбнулась Изабелла. Она не сомневалась, что через несколько дней Хименес примет архиепископство в Толедо.

Когда королева отпустила его, Хименес направился к себе, в небольшую комнатку, которую занимал во дворце. Она напоминала монашескую келью. На полу лежала солома, у стены стояла кровать, где подушкой служило полено. В комнатушке отсутствовал камин, и какая бы ни была погода, здесь никогда не разжигали огня.