Оно придает> тебе силы, наполняет и вдохновляет тебя, помогает жить. – Он твердо встретил ее взгляд. – У меня все было совсем по-другому. Я использовал коньки, чтобы выбраться из бедности. Все свое детство я боролся с нищетой, не позволяя себе никаких слабостей, игр и веселья. Только выходя на лед, я показывал свои чувства и переживания и делал это потому, что знал, что без эмоций фигурное катание потеряет глубину и яркость. – Энтони пожал плечами. – Потом, после того, как я получил все награды, ради которых жил и работал, я обнаружил, что мне стало трудно обнажать свои чувства для удовольствия зрителей. – Он сделал паузу. – Я не очень великодушный человек, а, Дани? Я гораздо больше беру, чем даю.

– Зачем ты мне все это говоришь? – удивленно спросила Дани. Никогда раньше она не слышала, чтобы Энтони рассказывал о себе подобные вещи.

– Потому что это необходимо, – ответил он резко. – Ты думаешь, что мне это доставляет удовольствие? Когда ты поймешь, что я не знаю, как сделать, чтобы ты доверяла мне, чтобы не сторонилась меня, не замыкалась в себе? Но я должен пересилить себя, черт побери!

– Почему?

– Потому что, если я не сделаю этого, ты отправишься в постель Ковальта. – Энтони сделал короткую паузу. – И тогда я скорее всего убью его.

Дани вздрогнула. Слова были произнесены с такой невозмутимостью, что выглядели более пугающими, чем если бы он кричал в гневе.

– Ты не сможешь сделать этого.

– Смогу, – сказал Энтони. – Думаешь, мне никогда раньше не приходило в голову нечто подобное? Именно поэтому я вытащил тебя в Брайарклифф. А сейчас я должен объяснить все, чтобы ты понимала, с кем имеешь дело. – Он закрыл глаза, и на секунду на его лице проступило выражение какой-то детской неуверенности. – Я не хочу торопить тебя, Дани. Но все это тянется так чертовски долго. – Его глаза открылись, в их глубине Дани увидела затаенную боль. – Слишком долго. Я больше не могу ждать.