– Ждать чего? – Дани была настолько напряжена, что ей с трудом удавалось выговаривать слова.

– Тебя, – сказал он просто. – Всегда только тебя.

Она покачала головой в инстинктивном испуге.

– Нет… – Она сжала руки в кулаки, чтобы удержать дрожь. – Это невозможно, ты никогда не говорил…

– Я уже сказал тебе, что мне нелегко показывать мои чувства, – произнес Энтони жестко. – Это не означает, что у меня их нет. Еще с того времени, как ты была маленькой девочкой, я верил, что ты когда-нибудь станешь моей. Моей во всех смыслах, которые только существуют. Я знал это с того вечера, как впервые поговорил с тобой. Ты помнишь этот вечер, Дани? – Он нетерпеливо покачал головой. – Нет, конечно, ты не можешь помнить. Тебе было только шесть лет. – Его взгляд невидяще смотрел на пламя. – В тот день тоже шел снег. У вас в доме была вечеринка с коктейлем, которую из-за плохой погоды перенесли в дом, и я чувствовал что-то похожее на клаустрофобию. Мне хотелось вырваться из этого пространства, сбежать от этих людей, от их разговоров. Я взял куртку и решил подышать воздухом. Конечно же, я направился к замерзшему пруду, где мы так часто катались на коньках, дурачились. И на пруду я увидел тебя. На тебе были джинсы и белый свитерок, и твои волосы, собранные в хвост, были похожи на языки пламени, когда ты вращалась на льду. Ты выглядела такой серьезной и взрослой, и в то же время в тебе было больше мягкости, тепла и жизненной силы, чем в ком-либо из всех, кого я знал. Снежинки кружились вокруг тебя. В темноте, в свете фонарей ты сверкала, как рождественская елка. Я стоял за деревьями и смотрел на тебя… Потом ты увидела меня и подъехала.

Взгляд Энтони был затуманен воспоминаниями.

– Ты улыбнулась мне и сказала: «Я знаю, кто вы. Вы Энтони Малик, и вы выиграли золотую медаль. Я Дани Александер, и я тоже обязательно выиграю ее когда-нибудь. И тогда все меня полюбят». – Энтони оторвал взгляд от огня и посмотрел на нее. – Не знаю, как все, но уже тогда один человек… любил тебя и собирался делать это всю оставшуюся жизнь… – Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – И я знал, что это будет ад на земле – ждать все эти долгие годы, пока ты вырастешь и отзовешься на мою любовь. А ведь я не был терпеливым человеком, Дани.