Патриций замолчал.

Женщина задумалась. Ее лицо выражало озабоченность.

— Но почему вы не предупредили меня? — спросила она наконец.

— Предупредить? Ну, а если бы речь шла вовсе не о вас? К чему было вас пугать? Но, допустим, дело действительно касалось вас, к чему заставлять вас быть настороже? Что не удалось бы вашим врагам на этот раз, удалось бы в другой, они расставили бы ловушку поискуснее, и мы ничего не знали бы о ней и не смогли бы ничего предотвратить. Нет, гораздо лучше было действовать иначе. Я договорился с вашими прежними пациентами, преданными вам всем сердцем. Кстати, случайно оказалось, что один из моих друзей живет как раз на этой площади, и это его квартира. А теперь, матушка Коралия, когда вы знаете столько же, сколько и я, что вы обо всем этом скажете?

Она протянула ему руку.

— Я думаю, что вы спасли меня от опасности таинственной и тем более ужасной, за что я благодарю вас от души.

— Нет, нет. Благодарностей не принимаю, — воскликнул капитан. — Для меня такая радость — отвести от вас опасность! Нет, я спрашиваю о другом: что вы думаете об этом деле?

Она ответила, ни секунды не колеблясь:

— Думаю, что ничего не понимаю…

— Вы не знаете ваших врагов?

— Лично нет.

— А того человека, которому должны были передать вас ваши преследователи и который утверждал, что знает вас немного?

Она слегка покраснела и ответила:

— У каждой женщины найдется человек, преследующий ее более или менее открыто… Я, право, не знаю, о ком именно идет речь.

Бельваль помолчал, о чем-то размышляя.

— В конце концов, мы сможем кое-что узнать, допросив пленника. Если он откажется нам отвечать, я передам его в руки полиции, которая и займется этим делом.