— В Монте-Карло вы встретите намного больше обладателей влиятельных титулов.

— Но не таких романтичных, — поспешно ответила Сабина.

Он рассмеялся.

— Теперь, когда я сообщил вам, кто я, — сказал он, — не назовете ли и вы мне своего имени?

— Меня зовут Сабина… Сабина Уонтидж.

— Сабина! Красивое имя, вам идет. Знаете, что я подумал, увидев вас, когда вы стояли вон там, при свете костра?

— Нет, а что вы подумали?

— На мгновение мне показалось, будто музыка, которую играет Жика, вызвала к жизни одного из духов или одну из нимф, что жили здесь задолго до того, как сюда пришли римляне и финикийцы, до того, как цивилизованные люди открыли прелести Средиземного моря. Вы выглядели такой хрупкой и светлой, ваши волосы так отсвечивали золотом в свете пламени, что мне на секунду представилось, будто вы босы и в руке держите венок из роз — корону, которую возлагают на голову простой смертной девушки, которая на одну ночь становится бессмертной.

Он говорил очень тихо, и, когда он закончил, Сабина глубоко вздохнула.

— Как красиво! — воскликнула она. — Как бы мне хотелось, чтобы это было так. Я в самом деле хотела бы стать нимфой и войти в вашу жизнь, принеся с собой волшебство, какого вы не знали раньше.

— Возможно, вы только что это и сделали, — очень тихо проговорил цыган. Так тихо, что она едва расслышала его слова.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Словно неведомой силой ее притягивало, манило, толкало к нему против ее воли — она не знала, почему так происходило.

— Я должна идти, — пробормотала она, и, как ни странно, это прозвучало скорее как мольба, а не утверждение.

Ему словно передалось чувство смущения, внезапно охватившее ее, он взглянул туда, где появились три цыгана, которые отправились чинить карету, они уже вернулись и стояли чуть в стороне от толпы, собравшейся у огня.

— Ваша карета ждет вас, — сказал один из них.