На протяжении дня я нежилась в холодных, как у трупа, руках Александра. Мы в обнимку лежали в его гробу, а вечерами торчали под тяжелую музыку или смотрели полуночное шоу.

Стерлинг предоставил мне отличное место для хранения всяких мелочей. В пяти выдвижных ящиках потрескавшегося дубового бюро с круглыми стеклянными ручками он хранил свою одежду. Средний из них Александр освободил специально для того, чтобы я могла наполнить его, чем мне заблагорассудится. Одна стеклянная ручка треснула, поэтому возлюбленный поменял ее на деревянную, вырезанную в форме ворона. Там даже замок имелся. Сначала я думала, что это только для виду, но при ближайшем рассмотрении он оказался настоящим.

У нас дома в моей спальне царил настоящий хаос. Одежда, журналы, средства для ухода за волосами валялись как попало и где попало. Зато здесь, в моем ящике комода, древнего, как сам Дракула, царил образцовый порядок. В нем лежали пара чулок, мой балахон с капюшоном, несколько футболок и саше в форме летучей мыши. Александр вообще оказывал на меня сильное положительное воздействие.

Я нередко испытывала зависть к вещам, хранившимся в этом ящике. Ведь они имели право называть особняк своим домом, тогда как мне приходилось постоянно возвращаться под родительский кров, на Занудвилль-драйв.

В особняке я ухитрилась даже заняться выпечкой, делала печенье в виде привидений, маленькие кексы в шляпах ведьм и тому подобные лакомства. Во мне обнаруживались такие стороны, о существовании которых я даже не подозревала.

Родители были довольны, поскольку я приходила домой обедать и никогда не задерживалась позже полуночи. Они видели, что настроение у меня бодрое, и радовались тому, что уж это лето я точно не проведу в своей комнате.

Александр тоже казался счастливым и воодушевленным. Если мы по вечерам не совершали прогулки по кладбищу, то он писал пейзажи и мои портреты, создавая одно произведение за другим. Среди них было много жизнерадостных изображений городских окрестностей, где мы с ним бывали, — гольф-клуб, наша школа, дубовый парк, закусочная Хэтси, качели в Эванс-парке, историческая библиотека. Все эти картины были яркими, живыми, прочувствованными. Они отражали доброе отношение Александра к городу. Мне было приятно, что возлюбленный действительно нашел здесь свой дом.