– Да, помогаю, – солгала Милли.

В глазах принца появился холодный жесткий блеск – таким взглядом, наверное, смотрит приговоренный, когда ему приносят завтрак в утро перед казнью. Нежные розовые губки девушки были слегка приоткрыты, на них блуждала легкая улыбка. Джанферро вдруг до боли захотелось прильнуть к ее губам страстным прощальным поцелуем, каким он никогда еще не целовал ни одну женщину.

Милли почувствовала его состояние, хотя раньше никогда не имела дела с мужчинами. Это влечение, которое принц теперь испытывал к ней, должно было быть направлено на сестру Лулу. Что, если Джанферро окажется из тех людей, которые способны взять назад данное женщине обещание и не склонны хранить верность? Одним из примеров служил ее собственный отец.

Но для Лусинды это не проблема – она и не с такими справлялась. Сестра умела приручать представителей противоположного пола и заставлять их выполнять любые свои прихоти. Но Милли уже поняла, что принц отличается от других. И дело здесь не только в титуле. Просто…

Девушка судорожно сглотнула.

Джанферро выглядел воплощением девичьих грез: красивый, сильный и фантастически сексуальный. Вокруг него постоянно будут виться женщины, словно мотыльки вокруг пламени свечи. В душе Миллисенты царило невероятное волнение, в какой-то момент она даже позавидовала старшей сестре.

– Я… мне пора идти, – прошептала Милли, запинаясь.

– Да, да, ступай, маленькая девочка, – мягко проговорил принц.

– Но мне уже девятнадцать! – обиженно возразила она.

– Тем более не стоит здесь задерживаться, – ответил он с затаенной грустью в голосе.

Миллисента еще раз посмотрела в темно-карие глаза, сияющие загадочным блеском, и со всех ног бросилась вон из конюшни, как будто за ней гнались. Еще недавно светило теплое весеннее солнце, а теперь небо затянули тучи, и дождь лил как из ведра. Холодные капли слегка остудили пылающие щеки девушки, пока она добежала до дома.