— Нет, ведь я же получила инструкции от мадам. Она знает цену всех драгоценностей, которые хранятся у нее в шкатулке, всех браслетов, ожерелий, колец, вплоть до маленьких бриллиантовых запонок и сережек.

— Выходит, ваша мадам, — темные брови незнакомца приподнялись, — женщина состоятельная, раз у нее столько драгоценностей?

Люси поспешила рассеять это впечатление:

— Нет, что вы. Это же все для Серонии. То есть, я хочу сказать, для восстановления в Серонии монархии. Мадам согласилась продать сегодня эту брошь, потому что нам ужасно нужны деньги.

— Понятно, — снова проговорил он, и у него довольно уныло опустился уголок рта. — Остается только надеяться, что, когда монархия будет восстановлена, Серония оценит такую щедрость. Хотя, насколько я могу судить, сейчас она прекрасно обходится без всякой монархии.

Такси остановилось у дома номер 24 по Элисон-Гарденс, и Люси приготовилась выходить. Она крепко зажала в руке свою сумочку и взглянула на человека, остававшегося так странно сдержанным, хотя только что он оказал ей бесценную помощь. И она решила еще раз поблагодарить его.

— Не могу сказать, как я благодарна вам за то, что вы спасли для графини две тысячи гиней. Просто ужасно, если бы мы остались без этих денег… настоящая катастрофа.

— Я бы сказал, что для графини катастрофа, если она лишится вас, — проговорил незнакомец.

Он помог Люси выйти из машины и настоял на том, что расплатится сам.

— Ведь если вы откроете свою сумочку, случится новая катастрофа, — улыбнулся он, блеснув крепкими белоснежными зубами, и протянул ей руку. — Берегите себя, мадемуазель, и послушайтесь моего совета: найдите себе безопасную работу где-нибудь в сельской местности, воспитывайте чьих-нибудь собачек или что-то в этом роде. Поверьте, вы больше подходите для таких занятий, чем для участия в государственных делах Серонии.

Люси отметила, что он не назвал ей своего имени и не спросил, как зовут ее, и вот сейчас он навсегда исчезнет из ее жизни.