Люси сказала, что в течение многих лет Августина совершала на кухне настоящие подвиги и что только очень преданный слуга будет так экономить, как она, добиваясь невозможного. Никто другой не взял бы на себя труд обслуживать графиню и выполнять ее желания при таких мизерных средствах, не получая за это ни гроша, да еще день за днем, неделю за неделей, год за годом кормить трех собак. И все это даром — ничего, кроме любви графини, она не получает взамен.

Собаки — Митци, Карл и Генрих, — втроем расположившиеся под одеялом в разных концах кровати, ответили на упоминание о них довольно резвыми движениями. Отчего затряслись кисти на выцветшем пологе, а три длинных лоснящихся хвоста виляли, словно отбивали время подобно метроному.

Откинувшись назад, графиня с интересом рассматривала Люси и думала о том, что ее компаньонка очень хороша собой, ей идет гневный румянец, но она будет еще краше, если ее подстричь и придать волосам какую-то определенную форму, а еще одеть в платье более красивой расцветки, чем то, что на ней сейчас.

Ну что это за платье! Серое, как грифельная доска, а воротничок и манжеты, когда-то белые, пожелтели из-за частых и поспешных стирок и отглаживания. И во всяком случае, это платье выглядит скорее как униформа, а девушке со светлыми, словно шелковое облако, волосами и с характерной для англичанок бело-розовой, словно яблоневый цвет, кожей не пристало носить униформу, особенно если эта форма тесна под мышками и чуть расползается по шву вдоль спины.

— Скажите, дорогая моя, — ласково начала графиня, — скажите, какое жалованье я вам плачу и когда вы получали его… э… в последний раз?

Щеки Люси вспыхнули еще ярче, потому что в этот момент она вовсе не думала о своем жалованье и никак не собиралась размахивать боевым топором ради себя самой. Однако ей с детства внушали, что она должна всегда говорить правду, а графиня бросила на нее такой блестящий и требовательный взгляд, что в серых глазах Люси выразилось смятение.