– Мой король! – горестно промолвил шут. Он опустился подле меня на колени и осторожно отодвинул кастрюлю с супом от моих ног. Смочил салфетку в вине, которое было налито для меня, и покрыл ею мои безвольные пальцы. Я не чувствовал боли ожога, только глубокую рану в моем сердце. Он расстроенно смотрел мне в глаза. Я едва видел его. Он казался бестелесным, когда отблески пламени отражались в его бесцветных глазах. Тень, как и все прочие тени, которые пришли терзать меня.

Обгоревшие пальцы внезапно заболели. Я сжал их другой рукой. Что я делал, о чем думал? Скилл внезапно проявился во мне, сильный, как припадок, и исчез, оставив меня опустошенным. Нахлынувшая усталость заполнила меня, и боль управляла ею, как послушной лошадью. Я пытался вспомнить увиденное.

– Что это была за женщина? Она что-то значит?

– А, – шут теперь выглядел еще более усталым, но пытался держаться, – женщина в Силбее? – Он помолчал, как бы копаясь в памяти. – Нет. У меня ничего нет. Все это так запутано, мой король. Так трудно понять...

– У Молли нет детей, – сказал я ему, – это не могли быть ее дети.

– Молли?

– Ее зовут Молли? – спросил я. В голове у меня стучало. Внезапно ярость овладела мною. – Почему ты так мучаешь меня?

– Мой лорд, я не знаю никакой Молли. Пойдемте, вернитесь в вашу постель, и я принесу вам немного поесть.

Он помог мне встать на ноги, и я разрешил ему это. Я снова обрел голос. Я плыл. Взгляд мой то фокусировался, то снова затуманивался. В одно мгновение я ощущал его руку на своей, а в следующее казалось, что я вижу во сне эту комнату и этого человека рядом со мной. Я с трудом заговорил:

– Я должен знать, была ли это Молли. Я должен помочь ей, если она умирает. Шут, я должен знать.