Мак-Лахлан улыбнулся, и от этой улыбки по ее телу поползли мурашки.

— У меня на сегодня никаких драконов, моя кошечка. Дракон — для вас, и это я. — Его отсвечивающие золотом глаза угрожающе сузились. — Скажите мне, миледи, что же такое вы написали этому болвану Ланглуа? Надеюсь, вы не давали никаких клятв? Никаких обещаний выйти за него замуж?

Краска стыда выступила на ее щеках.

— Я просто написала, что нуждаюсь в его помощи.

— Вы готовы были переспать с ним, чтобы добиться свидания с французским королем? — потребовал он ответа.

Побледнев, она покачала головой.

— Вы же были там и знаете, что я не…

— О да, моя дорогая. Благодаря Господу я был там и знаю, что так просто вы ничего не отдадите… даже себя.

— Да как вы смеете…

— А как вы посмели просить Ланглуа о помощи? — снова потребовал он ответа, обрывая ее на полуслове, и тон его был злым и нетерпеливым.

Она замерла. Лицо ее стало мертвенно-бледным. Комната показалась ей маленькой и тесной.

Даниэлле однажды уже приходилось отрекаться от Адриана. Возможно, в то время она боялась, что он снова сумеет вызвать бурю чувств в ее душе. Возможно, она всегда знала, что стоит ему хоть раз дотронуться до нее — и…

— Вы соблазнили его обещанием руки и сердца, — продолжал тем временем Адриан. — Черт возьми, миледи, и вы еще смеете говорить о клятвах? Не в пример вам я очень хорошо помню те клятвы, которые вы давали мне. Помню слово в слово.

Он стал медленно приближаться к ней. Ей хотелось громко закричать и убежать, но она лишь плотнее прижалась к стене.

— Я помню все свои клятвы, — прошептала графиня.

Мак-Лахлан остановился в дюйме от нее, и она почувствовала жар его сердца, как будто уже была в его объятиях. Взгляд его золотистых глаз обжег Даниэллу, и она еще сильнее вжалась в стену, но Адриан был уже рядом. Он оперся рукой о стену, склонился к Даниэлле и холодно улыбнулся.