– А вот и чай. Милости прошу! – Альберт Михайлович втащил в комнату пузатый начищенный самовар. – Вас, вижу, привлекла «святая грешница» Евлалия? Она, она, сердешная. Как вы догадались? Интуиция у вас, деточка, скажу я вам, нешуточная. Да-а, велики тайны жизни человеческой…

– А кто она? Вы обещали рассказать, Альберт Михайлович!

– Конечно, всенепременно расскажу. Да вы пейте, пейте чай, у меня заварка особая, китайская, нужно пить горячим.

После чая они долго разговаривали.

Наступили сумерки, и в комнате стало по-особому уютно. Альберт Михайлович с откровенным удовольствием смотрел на Тину.

– А знаете, как звали мою матушку? Евлалия Модестовна, извольте знать! – он захихикал. – Мои родственники великие были выдумщики. Отец – старый московский профессор и известный собиратель древностей. Студенты его обожали, боготворили, а особенно студентки, – он снова хихикнул. – Бумаг много после него осталось. В этом доме ведь не только квартиры интересны, есть еще живописнейший чердак. Вы бывали когда-нибудь на чердаке старого дома? Представьте, живут многие поколения, рождаются, умирают, женятся, радуются, печалятся, страдают от несчастной любви, пишут письма… Потомки выносят все, кажущееся лишним, на чердак, и дом продолжает хранить все эти следы страстей человеческих. – Старик замолчал. Слышно было, как постукивают по стеклу ветки старой липы.

– Вы обещали…

– Да-да, конечно, сейчас расскажу. Помните?.. Впрочем, вряд ли, молодежь сейчас этого не читает… Иван Сергеевич, великий знаток девичьих душ, считал, что любовь – самая недоступная из тайн человеческой жизни.