Лэнс смотрел ей прямо в глаза.

- Но я не втягивал вас ни в какую игру.

- Ну ладно, раз вам хочется спорить, давайте считать, что вы не сошли с ума и все сказанное вами не игра. Тогда как давно великий герцог знает обо мне? С моего рождения?

Лэнс чуть не улыбнулся. На фотографии, которую прислали похитители как доказательство того, что Виктория жива, в ее чертах, в позе он смог разглядеть таившийся в ней огонь. Она не побоялась признать, что считала его сумасшедшим.

Она обладала даже более сильным духом, чем он думал. Редкий человек осмелился бы сказать такое ему в лицо.

- Нет. Он узнал о вас, когда получил первое письмо о выкупе.

От его слов недоверие Виктории только усилилось.

- То есть у вас нет ничего, кроме утверждения похитителя, что я дочь великого герцога? И вы хотите, чтобы я поверила, будто великий герцог сознался, что имел связь с моей матерью и объявил всем, что я - его дочь?

- Все произошло не совсем так.

Скрестив руки на груди, она смотрела ему прямо в лицо.

- А как?

Очарованный синевой ее глаз, Лэнс не мог думать ни о чем другом и молчал. Опять ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к прерванному рассказу.

- Великий герцог получил письмо с вашей фотографией. Вы очень похожи на Тортонов, и сразу стало ясно, что вы из их семьи. У вас такие же скулы, нос, глаза. Губы, правда, немного полнее. "И будто созданы для поцелуев". Лэнс почувствовал, что краснеет. Он должен думать о том, как обеспечить безопасность Виктории, а не о том, как будет целовать ее в губы.

- Но в мире много похожих людей. Я не верю, что великий герцог признал меня своей дочерью на основании какой-то фотографии.

- В письме еще сказано о родимом пятне. У вас ведь есть родимое пятно малинового цвета на левом бедре?

- Есть. - Виктория залилась румянцем смущения оттого, что Лэнс так хорошо знаком с ее телом.